— Вы бы, товарищ капитан, своего товарища у себя подождали.

— А мы вместе, — храбро парировал Сухов, решивший поддерживать приятеля до полной победы над противником.

— Товарищ майор уже достаточно взрослый, чтобы обойтись без адвокатов.

Давыдов кивнул приятелю, и тот неохотно скрылся за дверью.

— Так о чем вы хотели поговорить? — глядя куда-то в область переносицы Давыдова, начал Емельянов.

— О своем месте службы.

— Вам предписано убыть в Хабаровск в в/ч 10783, вот там и будет место вашей дальнейшей службы.

— Я узнал, что должности по моей специальности есть и здесь. Думаю, что я бы смог служить по специальности.

— А я так не думаю. Вам лучше по окончании отпуска убыть туда, куда предписано, там вам найдут достойное применение.

— Я навел справки, в в/ч 10783 нет ни одной должности по моему профилю.

— Начальству, знаете, виднее, кого и где использовать.

— В таком случае, — Давыдов открыл дипломат и извлек из него несколько стандартных листов, — вот мой рапорт о переводе в войска ПВО и отношение из соединения, в котором я служил раньше.

Полковник взял оба документа, внимательно их прочитал, положил на стол.

— Перевод из ведомства в ведомство решается на уровне министра обороны и нашего генерального директора. Вы что, серьезно думаете, что из-за вас кто-то станет устраивать такую волокиту?

— А почему бы и нет?

— Это несерьезно, — непререкаемым тоном ответил Емельянов. — И потом, все это очень сильно похоже на невыполнение приказа, — уже с угрозой в голосе закончил он.

Разговор достиг кульминационной точки. Это как раз и был тот момент, к которому Анатолий тщательно готовился, многократно прогоняя в мозгу возможные варианты. И хотя сейчас решалась его карьера и дальнейшая офицерская судьба, он, к своему удивлению, волнения не испытывал, напротив, появилось ощущение какой-то веселой злости, как перед схваткой.